Лурье - Антисемитизм в древнем мире

Лурье - Антисемитизм в древнем мире Антисемитизм в древнем мире - Попытки объяснения - Причины - Соломон Лурье Добавить в избранное Категория КНИГИ ЭСХАТОС, ИУДАИКА, История, Этика, Религиоведение Атеизм Судьба книги Соломона Яковлевича Лурье «Антисемитизм в древнем мире» была несчастливой. Она многократно перепечатывалась — нынешняя публикация уже пятая, и это не считая того, что ее вторая часть «Причины античного антисемитизма» была включена как приложение в книгу «Евреи в России и СССР», написанную идейным противником автора — патологическим антисемитом, печатающимся под псевдонимом Андрей Дикий, и издавалась в ее составе. Соломон Лурье - Антисемитизм в древнем мире. Попытки объяснения его в науке и его причины Подготовка текста, предисловие, комментарии И. А. Левинской; издание 2-е, исправленное и дополненное автором. М.; Иерусалим: Мосты культуры/Гешарим, 2009. - 400 с ISBN 978-5-93273-293-8 Соломон Лурье - Антисемитизм в древнем мире - Содержание И. А. Левинская. Предисловие Антисемитизм в древнем мире, попытки объяснения его в науке и его причины Часть первая Антисемитизм в древнем мире и попытки его объяснения в науке 1. Еврейская религия как причина античного антисемитизма 2. Экономические отношения как причина античного антисемитизма 3. Политические соображения как причина античного антисемитизма 4. Еврейский партикуляризм как причина античного антисемитизма Часть вторая Причины античного антисемитизма Общие замечания 1. «Еврейское нахальство» 2. «Еврейская низость» 3. Еврейская сплоченность Библиография (сост. И. А Левинская) Комментарии (И. А Левинская) Приложения I. Переписка С. Я. Лурье с отцом об античном антисемитизме II. Рецензии на «Антисемитизм в древнем мире» Рецензия Э. (И.) Бикермана (пер. А. Н. Анфертьева) Возражение С. Я. Лурье (пер.А. H. Анфертьева) Ответ Э. Бикермана (пер.А. H. Анфертьева) Рецензия В. Н. Бенешевича Рецензия П.Ф. Преображенского Соломон Лурье - Антисемитизм в древнем мире - Ирина Левинская - Предисловие Страсти вокруг книги Лурье кипят только в русскоязычном котле. Она практически неизвестна в западном мире. Казалось бы, отсутствие знакомства с книгой Лурье легко объяснимо: русский не входит в число иностранных языков, широко преподающихся в учебных заведениях на Западе и, соответственно, известных тем, кого интересует проблема, в ней обсуждаемая. Однако опыт показывает, что выдающиеся или, по крайней мере, важные сочинения, написанные на любом языке, находят путь к западному читателю — я была знакома в Кембридже со специалистом по античной философии, который выучил русский язык ради того, чтобы прочесть книгу С. Я. Лурье о Демокрите. Если бы репутация книги Лурье об антисемитизме была столь же высокой и ученый мир знал бы о том, что она представляет ценность, то иностранные исследователи нашли бы способ с ней познакомиться. Но произошло прямо противополжное. В 1926 г. в авторитетном лейпцигском научном еженедельнике появилась резко отрицательная рецензия на Антисемитизм в древнем мире, и это решило судьбу книги на Западе: автором рецензии был Элиас (Илья) Бикерман, в то время восходящая звезда в областях античной истории и иудаики, вскоре полностью оправдавший возлагавшиеся на него надежды. С. Я. Лурье ответил на рецензию в том же журнале, Э. Бикерман поместил ответную жесткую реплику, и книга для западных читателей интерес представлять перестала. Спустя пять лет в энциклопедии Pauly-Wissowa появилась статья Хейнеманна «Антисемитизм», в которой автор упоминает книгу С. Я. Лурье и излагает ее основную идею, но не считает нужным ее обсуждать, а просто предлагает читателям заглянуть в разящие наповал размышления (durchschlagenden Bedenken) о ней Бикермана. Лишь изредка в серьезных работах, или специально посвященных проблеме ненависти к евреям в древности, или упоминающих об этой проблеме, встречается название книги С. Я. Лурье со ссылками на пиратское гржебинское издание. В работе П. Шефера «Юдофобия» Лурье назван как один из исследователей, считающих Цицерона первым римским автором, зараженным «антисемитизмом». О концепции С. Я. Лурье автор ни словом не упоминает. Ее кратко разбирает Цви Явец, который, впрочем, заимствовал и ироничный пересказ, и оценку книги из рецензии Бикермана. Несколько строк книге Лурье (в гораздо более уравновешенном тоне) посвящает Виктор (Авигдор) Чериковер, уроженец Санкт-Петербурга, выпускник Московского университета, после эмиграции из России оказавшийся в Берлине одновременно с Бикерманом и так же, как тот, учившийся у знаменитого папиролога У. Вилькена. Он относит концепцию Лурье к политическим объяснениям вражды между евреями и остальными народами: «Лурье предлагает более общую формулу политического антагонизма между евреями и греками. С его точки зрения, евреи оставались политической и национальной единицей даже за пределами своей страны, а греки это не хотели признать». Далее, он отмечает, что политическая теория способна решить отдельные проблемы, связанные с ростом антиеврейских настроений в различных местах, но не может объяснить происхождение антисемитизма как явления в его полноте. Почти полное игнорирование книги Лурье происходило на фоне все возрастающего интереса к проблеме происхождения антисемитизма, которая стала очень интенсивно разрабатываться в науке — особенно после Второй мировой войны. В мире после Освенцима попытки найти исторические корни и истоки преступления, обрекшего на смерть шесть миллионов, приобрели особую актуальность. Одним из болезненных и широко обсуждавшихся в послевоенное время вопросов была легитимность самого термина «антисемитизм» (который Лурье под сомнение никогда не ставил, и этому были свои причины, о чем ниже), и ему пытались найти замену. Многие исследователи полагали, что он не только не помогает понять явление — враждебность по отношению к евреям, которое он призван обозначить, но скорее этому препятствует. Более того, некоторые считали, что искать антисемитизм или какие-то его отдельные черты в древности — занятие не только бесперспективное, но и порочное. «Поиски отдаленного истока антисемитизма и утверждение, что антисемитизм как таковой существовал в древнем мире, — не одно и то же, и важно эти вещи не путать, — написал пятнадцать лет тому назад Николас де Ланж в статье, в которой он попытался суммировать итоги изучения этой проблемы. — Из легкомыслия или по извращенности стало вполне обычным говорить об "античном антисемитизме"». Принципиальным, по мнению Н. де Ланжа, является вопрос о том, существовал ли антисемтизм в античности или в какое-либо время до современной эпохи. Его ответ (и многих до и после него): нет, не существовал. Так, Ш. Коэн писал: «Контекст "античного антисемитизма" показывает, что это был не "антисемитизм"... Термин создает представление об иррациональной и глубоко укорененной ненависти к евреям, но далеко не очевидно, что такая ненависть когда-либо существовала в античности». Истоки подобной постановки вопроса и беспокойства ученых ясны. Термин «антисемитизм» был изобретен в 1879 г. немецким радикальным писателем и политиком Вильгельмом Марром и стал названием политического движения, основанного на расизме и, соответственно, постулировавшего биологическое противопоставление высшей арийской расы низшей — семитской. В основу неологизма Марра была положена лингвистическая классификация, согласно которой древнееврейский (наряду с арамейским, сирийским, арабским и многочисленными другими мертвыми и живыми языками) был отнесен к семитским (семито-хамитским) языкам. Будучи перенесенной из лингвистики в область социальных наук и получившей при этом биологическую интерпретацию, эта дефиниция является абсурдной и потому, что не существует такого явления, как «семитизм» (равно как не существует «семитской расы»), и потому, что евреи не являются единственным народом, говорящим на языке семитской группы. На последнее обстоятельство любят ссылаться современные российские антисемиты, когда утверждают, что таковыми не являются, поскольку ничего не имеют... против арабов. Но к подобным смешным в своем лукавстве попыткам апеллировать к значению термина, которым он никогда не обладал, им приходится прибегать, поскольку в российском государстве ксенофобия (и, соответственно, антисемитизм) осуждается на уровне законодательства23. Сторонники же Марра и нацистские продолжатели его дела пользовались термином с гордостью. Евреи, принадлежавшие к «семитской расе», были врагами «арийской цивилизации», которые угрожали самим ее основам, и борьба с ними для людей, об этой «высшей цивилизации» пекущихся, была делом высокоморальным и похвальным. Исследователей, занимающихся вопросом о причинах появления неприязни к евреям в древнем мире, условно можно поделить на две группы, которые, с легкой руки К. Хоффманна, стали именоваться субстанциалистами (Substantialisten, substan-tialists) и функционалистами (Funktionalisten, functionalists). Разумеется, это деление весьма условно, и существует множество промежуточных вариантов, но в целом оно удобно для выделения определенных тенденций в исследованиях обсуждаемого вопроса. Субстанциалисты видят причину негативного отношения к евреям в них самих: в их религиозных особенностях, или в их сепаратизме, или вообще в том, что они везде «чужие» и не желают идти ни на какие компромиссы. Существует большое количество вариантов и модификаций этого подхода. Среди его сторонников можно обнаружить представителей различных, часто противоположных идеологий. На такой позиции стояли, разумеется, ученые нацистского лагеря, но также и такие крупные историки, как Т. Моммзен и Эд. Мейер. Среди современных исследователей к нему принадлежат, например, Э. М. Смоллвуд, Дж. Н. Севенстер и П. Шефер. Следует отметить, что этот подход у ряда исследователей вызывает протест морального порядка: если принять, что антиеврейские чувства и акции провоцируются какими-либо особенностями евреев, то таким образом ответственность за них переносится с агрессоров на жертв. Для функционалистов, в тенденции, характерны более поздние даты. Так, например, Хайнеманн, который выделил три очага конфликтов между евреями и их соседями — сирийско-палестинский, египетский и римский, полагал, что они начались не в диаспоре, а в Палестине в результате политики Антиоха Эпифа-на, имевшей целью эллинизацию еврейского населения, и последовавшего за этим Маккавейского восстания. В своей статье в энциклопедии Pauly-Wissowa он называет дату, до которой антиеврейских выступлений не было вообще: 88 г. до P. X. Сходной точки зрения придерживался и Э. Бикерман, который писал, что в греческой литературе до Маккавейского периода не было ни одного антиеврейского пассажа, равно как не было ни одного сообщения о какой-либо антиеврейской акции. Здесь может появиться вопрос, а как же быть с разрушением храма в Элефантине в 4Ю г., которое многими исследователями-субстанциалистами рассматривается как проявление антисемитизма и первое в истории гонение на евреев. Именно так его квалифицирует Лурье: «Древнейшее известное в истории гонение на евреев имело место еще в эпоху персидского владычества над Египтом: это разрушение еврейского храма в Элефантине» (с. 129). Аналогичную оценку можно найти у Шефера, который называет события в Элефантине первой антиеврейской вспышкой и добавляет: «Не египетско-греческий город Александрия является матерью "антисемитизма", но само сердце собственно Египта». Для Хайнеманна или же Бикермана ни о каком зарождении «антисемитского» движения в Элефантине речи быть не может. С их точки зрения, это был всего лишь местный конфликт на религиозной почве. Разрушение храма произошло по наущению жрецов Хнума, бога, изображаемого с головой барана, для которых принесение в жертву ягнят в Элефантинском храме было чем-то вроде бого-убийства. «На мотивах египтян не стоит останавливаться, — говорит Бикерман, — они всегда были готовы избавиться от нечестивых иностранцев, приносивших в жертву ягнят. Также не трудно понять, что они, возможно, подкупили местного персидского правителя, именно его сын — командир гарнизона в Сиене (Асуан) повел египтян и "другие войска" и разрушил святилище. Еврейские воины или не оказали сопротивления, или были подавлены. Правитель затем был наказан, хотя персидские власти и не разрешили восстановить храм. Евреи Элефантины довольно наивно обратились за помощью к своим братьям в Иерусалиме. Конечно, эти раскольники даже не получили ответа. Но в 408 г. с помощью раскольников из Самарии и, естественно, прибегши на свой лад к подкупу, они получили разрешение восстановить святыню, хотя и без права жертвоприношения животных. Этот компромисс, должно быть, удовлетворил и египтян, поклонявшихся барану, священному животному Хнума, и власти Иудеи, таким образом низведшие алтарь Элефантины на низшую ступень». Будучи классическим субстанциалистом, Лурье датирует появление антиеврейских настроений возникновением диаспоры: «везде, где только ни появляются евреи, вспыхивает и антисемитизм» (с. 189), «Как только евреи появились вне Палестины, вместе с ними пришел в мир и антисемитизм» (с. 218). Однако ответы на вопрос, какие именно особенности евреев вызывали негативную реакцию у их соседей, предложенные представителями того же течения, к которому он сам принадлежал: религия, экономические отношения, политические соображения, партикуляризм — его не устраивали. Их критике посвящена первая часть его книги, озаглавленная «Антисемитизм в древнем мире и попытки его объяснения в науке». Ее наиболее сильной стороной является опровержение экономического объяснения антисемитизма, которое разрабатывали в своих работах А. Блудау, Ф. Ште-гелин и В. Зомбарт. Показательно, что даже Э. Бикерман, самый жесткий оппонет С. Я. Лурье, в целом с его критикой соглашается (см. ниже, с. 376). За все годы, прошедшие с момента опубликования Антисемитизма в древнем мире, на русском языке так и не появилось ни оригинальных научных книг, посвященных обсуждаемым Лурье проблемам, ни переводов соответствующих иностранных работ. Между тем бесконечно устаревшая антисемитская книга Зомбарта в последнее время оказалась востребованной и неоднократно переиздавалась на русском языке в разных переводах (см. ниже, с. 295). Давно уже опровергнутая и отброшенная теория об экономических причинах «антисемитизма» в древности, крайне редко всерьез обсуждаемая в работах современных западных исследователей, воспроизводится как нечто само собой разумеющееся в статье, написанной российским автором. Последний делает это с такой простодушной непосредственностью и с такой самоуверенной безмятежностью, что грех не процитировать: «Видимо, вытеснение иудеев из финансовой сферы на азиатском Боспоре (плод фантазии автора, основанный на произвольном толковании эпиграфических документов. —Я. Л.) было проявлением древнего антисемитизма. Разумеется, это относится не ко всему еврейскому населению Римской империи, а к диаспоре — те, кто выселялся из Палестины, оседали не в сельской глубинке, а в наиболее развитых экономических центрах... В работах по антисемитизму в древности не найдешь реального объяснения этого феномена — неприязни к евреям. Например... Петер Шефер, указав, что антисемитизм зародился в Египте (уже в 4Ю г. разрушена еврейская синагога (sic!) на о. Элефантине), распространился в эллинистическое время в греческих городах и государствах Ближнего Востока, заключил, что в римское время он принял уже облик иудеофобии, так как считался де угрозой римской культуре... Разумеется, причина антисемитизма заключается не в мифической угрозе римской культуре, а в проникновении еврейской диаспоры преимущественно в сферы легкого обогащения — торговлю, ростовщичество (в новое время также торговлю алкоголем), что вызвало неприятие ее местным населением». Чтение подобных рассуждений показывает, что многое в книге Лурье по-прежнему злободневно. Характерно, что ни А. Дикий, ни Г. Климов не включили ее первую, по преимуществу критическую часть в качестве приложения к своим антисемитским опусам. Личность исследователя и его жизненный опыт всегда отражаются в его сочинениях, особенно написанных на такую болезненную и эмоционально волнующую автора тему, как Антисемитизм в древнем мире. С. Я. Лурье родился 25 декабря 1890 г. (по старому стилю) в Могилеве в семье врача. «Даже в самые тяжелые годы жизни» С. Я Лурье «не вспоминал о годах своей юности как о "светлом рае"». И он и его отец были свидетелями Могилевского погрома 1904 г. «Впечатления этих лет, несомненно, оказали влияние на Соломона Лурье, — писал его сын. — ...Во всяком случае, тема эта волновала его всегда». Воспоминания о жизни семьи Лурье в этот период сохранились у сестры С. Я. Лурье: «Она сидит с отцом за французской хрестоматией "Petit a petit". Возле ноги доктора (отца С. Я. — И. Л.) топор, которым он намерен обороняться, если погромщики, действующие на соседних улицах, придут сюда. Топор этот отвлекает девочку от занятий, но отец неумолимо требует внимания к уроку». Отец С. Я. Яков Анатольевич Лурье, человек с мощным общественным темпераментом, обвинил могилевскую полицию в прямом соучастии в погроме. Когда никакой реакции от властей не последовало, он обратился к министру внутренних дел с предложением привлечь его к судебной ответственности за ложный донос. Сообщения о его действиях появились в прессе. Смутьян получил по заслугам: за свою общественную деятельность доктор Лурье был сослан в Архангельскую губернию. Таков был фон детства и отрочества С. Я. Лурье. Его молодость совпала с процессом Бейлиса, разгулом антисемитизма во время Первой мировой войны и чудовищными погромами периода Гражданской войны. Лурье всегда писал со страстью. «...Трудно найти другого ученого, который относился с таким пристрастием к жизни людей и идей в античном мире, как Соломон Яковлевич, — сказал о С. Я. Лурье его младший современник А. И. Зайцев. — Проблемы вечные и дилеммы сегодняшнего дня — все проецировалось им в древний мир, не позволяя ему занять позицию бесстрастного регистратора событий, заставляя всегда писать cum ira et studio vehementi». В предисловии к Антисемитизму в древнем мире Лурье и не скрывает своей эмоциональной вовлеченности в тему: «Настоящая работа была задумана в 1914-1915 гг., когда русское еврейство больше всего страдало от общественного антисемитизма, обострившегося вследствие новых наветов о роли евреев в европейской войне. Всякого мыслящего и чувствующего человека должен был заинтересовать вопрос о причинах этого исторического явления, крайне важного, хотя бы вследствие своей многовековой давности. Для автора этой работы уже тогда было несомненно, что причина антисемитизма лежит в самих евреях, — иными словами, что антисемитизм — явление не случайное, что он коренится в разнице между всем духовным обликом еврея и нееврея. Путем самонаблюдения (автор имеет счастье или несчастье быть, по общему мнению всех знающих его, одним из типичнейших представителей еврейского племени во всех решительно отношениях) и изучения окружающих мне удалось прийти к определенным взглядам по вопросу о причинах антисемитизма» (с. 43). В этих словах ключ к пониманию как сильных, так и слабых сторон книги, и, как это часто бывает, одно плавно перетекает в другое. Страстность, с какой написана книга Лурье, делает ее увлекательным и тревожащим чтением. Но при этом она откровенно провокационна. «Книгу свою он построил весьма эффектно и вызывающе, но эффект этот оказался странноватым, особенно в годы появления книги. Она была оформлена как антисемитская, — писал сын и биограф С. Я. Лурье, — уже эпиграфом к ней служили три антисемитских высказывания античных авторов... Еще более ошарашивала структура и оглавление книги. Уже в заглавии (на титульном листе) и в оглавлении автор противопоставлял "попытки объяснения" антисемитизма в науке "его причинам". В число "попыток" входили объяснения, звучавшие довольно нейтрально и солидно: еврейская религия, экономические отношения, политические соображения и др.; а "причинами" объявлялись "еврейское нахальство", "еврейская низость", еврейская сплоченность... Эффектный прием, своеобразный фокус, задуманный автором, чтобы побудить читателя (в том числе и читателя-антисемита) заинтересоваться заголовком и оглавлением и прочитать книгу. Вот тут-то читатель и убедится, что учено звучавшие "экономические" и подобные им объяснения ("нация ростовщиков"), это, в сущности, клевета, идущая еще из древних антисемитских источников». Но оформлением книги «как антисемитской» дело не ограничивается. С. Я. Лурье позволяет себе эпатирующую модернизацию; даже на уровне словоупотребления он последовательно проводит идею о едином антисемитизме «сквозь века»: так в тексте появляются «чрезвычайки древности», «черта оседлости», «жиды» или уже совсем невозможный монстр: «крепостное (sic!) еврейское казачество». Некоторые фрагменты книги Лурье вполне органично смотрелись бы в составе сочинения, принадлежащего модному ныне течению постмодернизма, декларирующего заведомую невозможность объективного объяснения прошлого и приоритет субъективного взгляда исследователя, хотя для Лурье такая позиция теоретически была неприемлема. Как вспоминает А. И. Зайцев в уже цитированной мной статье, в сентябре 1946 г. С. Я. Лурье начал первую лекцию по истории Греции для студентов отделения классической филологии словами: «Существуют две точки зрения на задачу исторической науки... Я стою на ...точке зрения, в соответствии с которой историческая наука должна установить, как на самом деле происходили события». В книге Антисемитизм в древнем мире эта установка реализации не нашла. Причиной тому послужила, с одной стороны, эмоциональная вовлеченность, в которой Лурье с вызывающей симпатию прямотой признается во введении, а с другой — то, что в отличие от тех современных исследователей, которые считают причиной «антисемитизма» в древности те или иные особенности евреев, Лурье принципиально не хотел замечать различия между антиеврейскими настроениями в древности, христианским антииудаизмом и расистским антисемитизмом. Это привело к тому, что интерпретация источников часто оказывается односторонней и искаженной: во всех случаях, когда в них содержатся какие-либо критические замечания о евреях или их негативные характеристики, Лурье считает это проявлением антисемитизма, а их авторов — антисемитами. Между тем ему не изменяют здравый смысл и критическое чутье, когда речь идет о преступлениях, якобы совершенных евреями. Он справедливо отвергает как злобные фантазии рассказ Диона Кассия (68.32.1-2) о чудовищных зверствах, совершенных евреями во время восстания в Кирене. Однако когда речь заходит о зверствах, жертвами которых оказывались евреи, он принимает все за чистую монету. Один раз Лурье сам обратил внимание на свою тенденциозность. В дополнении, сделанном в 1923 г., он отмечает, что, к своему стыду, принял как исторический факт приведенный Иосифом Флавием рассказ о том, как по приказу Птолемея Лафира его солдаты убили в нескольких деревнях Иудеи еврейских женщин и детей, разрубили их тела на куски, бросили в кипящие котлы и совершили ими возлияния (см. ниже, с. 75, прим. 26). Проблема враждебности по отношению к евреям в древности продолжает быть предметом обсуждения и полемики. Объяснение, которое удовлетворило бы большинство исследователей, до сих пор не найдено, так что говорить о консенсусе пока не приходится. Причины этого, сформулированные Н. де Ланжем пятнадцать лет тому назад, по-прежнему актуальны: спорность самого предмета обсуждения, серьезные терминологические проблемы, предрассудки исследователей и, наконец, сама природа доступных нам свидетельств, фрагментарных, вырванных из контекста и вследствие этого с трудом поддающихся интерпретации61. Ясно одно: никакого прорыва в этой области невозможно добиться, если рассматривать проблему «антисемитизма» в античности изолированно: для получения более сбалансированной картины необходимо поместить негативную информацию о евреях в широкий контекст и рассматривать ее на фоне отношения греков и римлян к другим этническим группам. Важный шаг в этом направлении был недавно сделан Бенджамином Исааком, который подробно рассмотрел отношение греков и римлян к финикийцам, египтянам, персам, сирийцам, галлам, германцам, евреям. Он пришел к выводу, что оно в каждом конкретном случае характеризуется враждебностью и стереотипизацией. Степень их, однако, различна. Он соглашается с тем, что враждебность к евреям занимает особое место — но (и это принципиально) не потому, что она была большей, чем по отношению к другим группам, а из-за особой эмоциональной напряженности этого сюжета, связанной с последующей историей ненависти к евреям, кульминацией которой стал Холокост. Любопытны выводы, к которым приходит Исаак. По его мнению, евреи выгодно выделяются на фоне остальных восточных народов. В глазах римлян и греков для последних характерны ум, коварство, изнеженность, вырождение, рабская природа, причем все это носит врожденный и неизменный характер. Иначе обстоит дело с евреями. Враждебность в их отношении со стороны тех римлян, которые таковую питали (а были и другие, евреям симпатизирующие, и третьи, которым евреи были абсолютно безразличны), не носила проторасистского характера: ни один из античных авторов не утверждал, что дурные качества евреев наследственны: «Следует подчеркнуть, что формы враждебных предрассудков или стереотипов, которые могут быть описаны как проторасистские, не относятся к евреям. Отрицательные характеристики, которые мы находим в античных источниках, не рассматриваются их авторами как неизменные — в результате влияния климата или наследственности...» https://esxatos.com/lyrie-antisemitizm-v-drevnem-mire

Недавно я закончил читать «Гамлета», величественный пир из лучших стихов Шекспира, который, на мой взгляд, носит печать бессмертия. Однако я не могу постичь главную загадку личности этого человека. Я не могу понять, почему он пренебрегает ангельской любовью Офелии к себе и ранит сердце Офелии, эту безупречную жемчужину. Офелия, одинокая звезда его жизни, единственный свет, благословение и сокровище его смертности. Выбрав путь мести вместо света прощения, он создает себе терновый путь и несет полную ответственность за свою гибель и окончательное падение. Taimur Awan https://www.facebook.com/groups/452768566054770/posts/1566343994697216/

Little island, long memory: Barbados and Jews

https://www.jns.org/little-island-long-memory-barbados-and-jews/

Люди /Культура Композитор с «Огоньком»

https://mail.google.com/mail/u/0/#inbox/FMfcgzQfBGVpgfGGvRsBWjQqPvpbDZsv

Вы хорошо стареете? Попробуйте эти простые тесты, чтобы узнать.

Вы хорошо стареете? Попробуйте эти простые тесты, чтобы узнать. Физические тесты часто являются более точными показателями долгосрочного здоровья, чем стандартные анализы крови, поскольку они измеряют, как гармонично работают системы вашего организма — сердечно-сосудистая, неврологическая и опорно-двигательная. Вот самые надежные домашние тесты для оценки того, как хорошо вы стареете: Тест «сидя-вставая» (SRT): Встаньте, скрестите ноги и опуститесь на пол, пока не сядете. Затем попробуйте встать обратно. Оценка: Вы начинаете с 10 баллов. Вычитайте 1 балл каждый раз, когда вы используете руку, колено или предплечье для опоры, и 0,5 балла за неустойчивость. Цель: Взрослые в возрасте 30-40 лет должны стремиться к 10 баллам; люди старше 60 лет находятся в «очень хорошей форме» с 8 баллами. Тест на равновесие на одной ноге: Встаньте босиком и поднимите одну ногу на дюйм от земли. Засеките время, как долго вы можете сохранять устойчивое положение, не касаясь пола или стены. Цель: стремитесь к результату не менее 10 секунд. Согласно целевым показателям британской Национальной службы здравоохранения Великобритании, людям в возрасте 50 лет следует поддерживать это время около 37 секунд, а людям в возрасте 60 лет — около 30 секунд. Скорость ходьбы (скорость походки): измерьте 4-метровый (13-футовый) участок ровной поверхности и засеките время вашей обычной ходьбы. Цель: стремитесь к скорости не менее 1,2 метра в секунду. Более низкая скорость может быть ранним признаком снижения жизненной энергии или повышенного риска будущей инвалидности. 30-секундное вставание со стула: сядьте на прочный стул, скрестив руки на груди. Подсчитайте, сколько раз вы можете полностью встать и сесть обратно за 30 секунд. Цель: для людей моложе 65 лет женщинам следует стремиться к 15+ повторениям, а мужчинам — к 17+. Сила хвата («фермерская переноска»): Хотя в клиниках используют ручной динамометр, вы можете проверить это, удерживая тяжелый груз в каждой руке в течение 60 секунд. Цель: 65-летний мужчина должен стремиться нести две гантели по 40 фунтов; 65-летняя женщина должна стремиться нести две гантели по 25 фунтов. Хотите получить конкретные упражнения для улучшения результатов в любом из этих тестов?

ФИЛЬМ, который должен посмотреть каждый. ХОРИСТЫ. Онлайн бесплатно

Дама с камелиями: трагическая история Мари Дюплесси — куртизанки, покорившей сердце Александра Дюма

https://www.marieclaire.ru/psychology/dama-s-kameliyami-tragicheskaya-istoriya-mari-dyuplessi-kurtizanki-pokorivshei-serdce-aleksandra-dyuma/

Горький Максим О евреях

I. Время от времени -- и все чаще! -- обстоятельства понуждают русского писателя напоминать соотечественникам своим некоторые неоспоримые, азбучные истины. Это очень трудная обязанность -- мучительно неловко говорить взрослым и грамотным людям: -- Господа! Нужно быть человечными, человечность не только красива, но и полезна для вас. Нужно быть справедливыми, справедливость -- основа культуры. Необходимо заботиться об усвоении идей права и гражданской свободы, -- полезность усвоения идей этих наглядно доказана высотою культуры западно-европейских стран, например, Англии. Необходимо также развивать в себе нравственную чистоплотность, воспитать чувство брезгливости к проявлениям в человеке начала зоологического; одним из таких проявлений является унижающая человека вражда к людям иных племен. Ненависть к еврею -- явление звериное, зоологическое, с ним нужно деятельно бороться в интересах скорейшего роста социальных чувств, социальной культуры. Евреи -- люди такие же, как и все, и -- как все люди -- евреи должны быть свободны. Человек, исполняющий все обязанности гражданина, тем самым заслужил, чтобы за ним были признаны и все права гражданина. Каждый человек имеет право применять свою энергию во всех отраслях труда, на всех поприщах культуры и чем шире границы личной и общественной деятельности, тем более выигрывает жизнь страны в силе и красоте. Есть и еще целый ряд столь же простых истин, которые давно должны бы войти в плоть и кровь русского общества, а все еще не вошли, не входят. Повторяю: это очень тяжелое дело -- становиться в позицию проповедника социальных приличий и убеждать людей: нехорошо, недостойно вас жить такой грязной, небрежной, азиатской жизнью -- умойтесь! И при всей любви к людям, при всей жалости к ним порою застываешь в холодном отчаянии, и уже с ненавистью думается: где же эта прославленная широкая, красивая русская душа? Так много говорили и говорят о ней, но где же, в чем действительно проявляется ее ширь, ее мощь, красота? И не потому ли широка душа эта, что совершенно бесформенна? Может быть, именно благодаря бесформенности ее все мы так легко поддаемся внешним давлениям, столь быстро и неузнавемо искажающим нас? Мы добродушны, как сами же говорим про себя. Но когда присмотришься к русскому добродушию, видишь его очень похожим на азиатское безразличие. Одно из наиболее тяжких преступлений человека -- равнодушие, невнимание к судьбе ближнего своего; это равнодушие особенно свойственно нам. Позорное для русской культуры положение евреев на Руси -- это тоже результат нашей небрежности к самим себе, нашего равнодушия к строгим и справедливым запросам жизни. В интересах разума, справедливости, культуры нельзя допускать, чтобы среди нас жили люди бесправные: мы не могли бы допустить этого, если бы у нас было развито чувство уважения к самим себе. Мы имеем все основания считать евреев нашими друзьями, нам есть за что благодарить их -- много доброго сделали и делают они на путях, по которым шли лучшие русские люди. Но, не брезгуя и не возмущаясь, мы носим на совести нашей позорное пятно еврейского бесправия. В этом пятне -- грязный яд клеветы, слезы и кровь бесчисленных погромов. Я не сумею говорить об антисемитизме, о юдофобстве так, как надо бы говорить об этом. Не потому не сумею, что нет сил, нет слов, а потому что мне мешает нечто, чего не могу преодолеть. Я нашел бы слова достаточно злые, тяжелые и острые, чтобы бросить их в лица человеконенавистников, но для этого я должен опуститься в какую-то грязную яму, поставить себя на один уровень с людьми, которые мне органически противны. Я склонен думать, что антисемитизм неоспорим, как неоспоримы проказа, сифилис, и что мир будет вылечен от этой постыдной болезни только культурой, которая хотя и медленно, но все-таки освобождает нас от болезней и пороков. Это, конечно, не снимает с меня обязанности всячески бороться против развития антисемитизма, всячески, в меру сил моих, оберегать людей от заразы юдофобства, ибо мне близок еврей сегодняшнего дня, и я чувствую себя виноватым перед ним: я один из тех русских людей, которые терпят угнетение еврейского народа. А это хороший народ; мне известно, что некоторые из крупных мыслителей Европы считают еврея, как психический тип, культурно выше, красивее русского. Я думаю, это верная оценка; поскольку я могу судить -- евреи больше европейцы, чем русские, хотя бы потому, что у них глубоко развито чувство уважения к труду и человеку. Меня изумляет духовная стойкость еврейского народа, его мужественный идеализм, необратимая вера в победу добра над злом, в возможность счастья на земле. Старые крепкие дрожжи человечества, евреи всегда возвышали дух его, внося в мир беспокойные, благородные мысли, возбуждая в людях стремление к лучшему. Все люди -- равны; земля -- ничья, а только Божья, человек в праве и в силе сопротивляться своей судьбе и даже с Богом может спорить, -- все это написано в еврейской Библии, в одной из лучших книг мира. И заповедь любви к ближнему тоже древняя еврейская заповедь, как и все другие: не убий, не укради. В 1885 г. немецко-еврейский союз в Германии опубликовал "Принципы еврейского учения о нравственности". Вот один из этих принципов: "Иудаизм предписыывает: "люби ближнего как самого себя" и объявляет эту заповедь любви ко всему человечеству основным началом еврейской религии. Он запрещает поэтому: всякого рода враждебность, зависть, недоброжелательство и нелюбезное обхождение ко всякому, без различия происхождения, национальности и религии". Эти принципы были утверждены 350 раввинами и опубликованы как раз во время еврейских погромов у нас на Руси. "Иудаизм повелевает относиться с уважением к жизни, здоровью, силам и добру ближнего." Я -- русский человек, когда я наедине сам с собою спокойно рассматриваю достоинства и недостатки мои, мне кажется, что я даже преувеличенно русский. И я глубоко убежден, что нам русским, и есть чему и следует учиться у евреев. Например, седьмой параграф "Принципов еврейского учения о нравственности" говорит: "Иудаизм повелевает: почитать труд, принимать участие личным физическим или духовным трудом в деятельности общественной, искать жизненных благ в постоянстве труда и творчества. Он требует поэтому ухода за нашими силами и способностями, совершенствования их и деятельного применения. Он запрещает поэтому всякое праздное, не основанное на труде удовольствие, праздность в надежде на помощь других". Это прекрасно, мудро и как раз то самое, чего недостает нам, русским. Если бы мы умели воспитывать наши недюжинные силы и способности, если бы хотели деятельно применять их в нашей неустроенной, нечистоплотной жизни, страшно засоренной всяческой праздной болтовней и доморощенной философией, которая все больше и больше насыщатся весьма неумной заносчивостью и ребячливым хвастовством!.. Где-то в глубине души русского человека -- все равно барин он или мужик -- живет маленький и скверный бес пассивного анархизма, он внушает нам небрежное и безразличное отношение к труду, обществу, народу, к самим себе. Я уверен, что мораль иудаизма очень помогла бы нам побороть этого беса, если мы хотим побороть его. В ранней юности я прочитал -- не помню где -- слова древне-еврейского мудреца -- Гиллеля, если не ошибаюсь: "Если ты не за себя, то кто же за тебя? Но если ты только для себя -- зачем ты?" Смысл этих слов показался мне глубоко мудрым, и я истолковал его для себя так: я должен сам действительно заботиться о том, чтобы мне жилось лучше, я не должен возлагать забот о самом себе на чужие плечи. Но если я стану заботиться только о себе, только о моей личной жизни -- эта жизнь будет бесполезна, некрасива и лишена смысла. Это очень крепко въелось в душу мою, и я уверенно говорю -- мудрость Гиллеля была крепким посохом в пути моем, неровном и нелегком. Трудно сказать с точностью, чему обязан человек тем, что устоял на ногах во дни бурь, душевного отчаяния, на запутанных тропах жизни, но я повторяю -- Гиллель нередко помогал мне своею ясною мудростью. Я думаю, что еврейская мудрость более общечеловечна и общезначима, чем всякая иная, и что не только вследствие древности, вследствие первородства ее, но и по силе гуманности, которая насыщает ее, по высокой оценке ею человека. "Истинный Шекинах есть человек!", -- сказано у евреев; это очень дорого мне, я считаю это высшей мудростью, потому что убежден: до поры, пока мы не научимся любоваться человеком, как самым красивым и чудесым явлением на планете нашей, до той поры мы не освободимся от мерзости и лжи нашей жизни. С этим убеждением я вошел в мир, с ним уйду из него и, уходя, буду непоколебимо верить, что когда-то мир признает: Святая святых -- человек! ________ Это невыносимо видеть, что люди, сотворившие столько прекрасного, мудрого, необходимого миру, живут среди нас, угнетенные исключительными законами, которые всячески ограничивают их право на жизнь, труд, свободу. Нужно -- потому что справедливо и полезно -- уравнять евреев в правах с русскими; это нужно сделать не только из уважения к народу, который так много послужил и служит человечеству и нам, но из нашего уважения к самим себе. Следует торопиться с этим простым человеческим делом, ибо вражда к евреям растет у нас на Руси, и если мы на попробуем теперь же остановить рост этой слепой вражды, она отразится на культурном развитии нашей страны пагубно. Надо помнить, что русский народ слишком мало видел хорошего и потому очень охотно верит во все дурное, что нашептывают ему человеконенавистники. В русском мужике не заметно органической вражды к еврею, напротив -- он обнаруживает особенное внимание к религиозной мысли Израиля, обаятельной своим демократизмом. Насколько помню -- секты иудействующих существуют только в России и Венгрии. У нас за последние годы субботничество и "Новый Израиль" развиваются очень быстро. Однако, несмотря на это, когда русский мужик слышит о гонениях на евреев, он говорит с равнодушием восточного человека: Невиноватого -- не судят, не бьют. Уж ему-то надо бы знать, что на святой Руси слишком часто судят и бьют невиноватых, но его представления о правом и виноватом издревле спутано, чувство несправедливости слабо развито в его неясной душе, искаженной татарщиной, боярщиной и ужасами крепостного права. Деревня не любит людей беспокойных, даже и тогда, когда это беспокойство выражено в стремлении к лучшей жизни. Мы все -- очень восточные люди, мы любим покой, неподвижность, и бунтарь, даже если это Иов, восхищает нас только отвлеченно. Люди шестимесячной зимы, туманных мечтаний, мы любим красивые сказки, но желание красивой жизни не развито у нас. И когда в плоскости ленивой нашей мысли является что-то новое, беспокоящее, -- мы заботимся не о том, чтобы принять и доверчиво изучить новое а чтобы поскорее загнать его в темный угол души и похоронить там, -- пусть не мешает привычному прозябанию в бессильных надеждах, сереньких мечтах. Кроме народа, есть еще "чернь" -- нечто внесословное, внекультурное, объединенное теимным чувством ненависти ко всему, что выше его понимания и что беззащитно. Я говорю о той черни, которая -- у Пушкина -- определяет сама себя такими словами: "Мы малодушны, мы коварны. "Бесстыдны, злы, неблагодарны, "Мы сердцем хладные скопцы, "Клеветники, рабы, глупцы". "Чернь" и является, главным образом, выразительницею зоологических начал таких, как юдофобство. А евреи беззащитны, и это качество особенно пагубно в условиях русской жизни. Достоевский, глубоко зная русскую душу, не однажды указывал, что беззащитность возбуждает в ней сладострастное влечение к жестокости, к преступному. За последние годы на Руси развелось довольно много людей обученных думать что они -- самые лучшие люди на земле и что враг у них -- инородец, и прежде всех -- еврей. Этих людей долго и настойчиво убеждали в том, что все евреи -- беспокойные люди, забастовщики, бунтари.. Потом их осведомили, что евреи любят пить кровь ворованых мальчиков. В наши дни им внушают, что евреи Польши -- шпионы и предатели. Если вся эта проповедь ненависти не принесет плодов кровавых и позорных, то только потому, что столкнется с равнодушием русского народа к жизни и исчезнет в этом равнодушии, разобьется о китайскую стену, за которую спрятан наш, все еще неразгаданный народ. Но если это равнодушие будет возмущено усилиями проповедников ненависти, -- еврейство встанет перед русским народом, как племя, обвиненное во всех преступлениях. И не впервые еврей будет поставлен виновником всех бед русской жизни, он уже не однажды являлся козлом отпущения за грехи наши, уже платил имуществом и жизнью за то, что помогал нам в судорожном нашем стремлении к свободе. Я думаю, не надо напоминать о том, что наши "освободительные движения" странно заканчивались еврейскими погромами. II. Жизнеспособно и культурно только то общество, которое построено на идеях права и справедливости, ибо лишь эти идеи помогают людям побеждать зоологические начала эгоизма, только они способны внести в хаос темных чувств человека облагораживающий его свет разумной воли. Справедливость -- это та "Песнь песней", которую должны неутомимо петь все разумные люди мира, все, кто уважая себя, требует уважения к себе. Признай за всеми те права, которых жаждешь сам, и все признают за тобою твое право быть тем, кем ты в силе быть, -- это единственно прямая, честная тропа, которая приводит человека к свободе. Русь, как это всем известно, особенно нуждается в развитии и защите идей политический и социальной справедливости, -- что иное, кроме этих идей, может объединить все живые силы нашей страны, разноплеменной и неустроенной? Русскую землю населяют свыше ста разноязычных, разноверных народностей; людей державного великорусского племени только пятьдесят пять миллионов из ста семидесяти, не ясно ли, что нашим культурным лозунгом должен быть лозунг -- свобода и единство? Ни одно из государств мира не имеет пред собою столь грандиозной организаторской работы, ни одно из европейских обществ на обязано так энергично и чутко заботиться о внутреннем свободном слиянии всех своих творческих воль и умов, как это выпало на долю русского общества. И нет ни одного общества, которое относится так пассивно и невнимательно к интересам и культуре инородных племен, как пассивно относимся мы, русские, к жизни племен и народностей, входящих в состав нашей империи. Может быть, пессимисты скажут, что люди, неспособные бороться за свои права, тем более неспособны действенно защищать права иноплеменного народа; но ведь сказать так, это значит признать русское общество, русский народ духовно мертвым. Мы непоколебимо верим в молодые, еще скрытые силы русского народа, мы верим в разум страны, в ее волю к доброй, справедливой жизни. Но посмотрите: государство и общество берут у евреев все, что они могут дать,-- ум, энергию, жизнь, -- не давая им необходимейшего -- возможности жить, учиться, свободно развивать свои богатые способности. Есть люди, которые жалуются, что евреи эксплуатируют русский народ, есть даже люди, которые будто бы боятся, что евреи способны поглотить всю Россию. Никто не эксплуатирует человека столь безжалостно и нагло, как его собственная глупость. Смешно говорить о том, что пять миллионов евреев способны чем-то и как-то помешать правильному ходу жизни государства с населением в сто шестьдесят пять миллионов. Еврейский вопрос в России -- это первый по его общественной важности наш русский вопрос о благоустройстве России; это вопрос о том, как освободить наших граждан иудейского вероисповедания от гнета бесправия. Этот гнет постыдно и социально вреден для нас, убивает энергию народа, живая и свободная энергия коего необходима росту культуры нашей в неменьшей степени, в какой необходима для России творческая энергия коренных русских людей. Из всех племен, входящих в состав империи, евреи -- племя самое близкое нам, ибо они вложили и влагают в дело благоустройства Руси наибольшее количество своего труда, они наиболее энергично служили и служат трудному и великому делу европеизации нашей полуазиатской страны. Нет области, где бы еврей на работал рядом с русским и не менее успешно, чем русский, -- это неоспоримо. Именно евреи наиболее стойко несли и несут те великие обязанности, за которые их вместе с лучшими русскими людьми награждают ссылкой, тюрьмой, каторгой, и эта стойкость, может быть, косвенно влияет на развитие антисемитизма и погромного дела в России. Наиболее трудоспособные люди, евреи, наименее обеспечены в своих человеческих правах, -- с этой несправедливостью мы, русские, не должны мириться, это -- пятно позора на совести каждого из нас. Помните, -- речь идет не о каких-либо особенных, исключительных правах для евреев, а только об уравнении их в бесправии с нами, русскими. Яростная мировая война привлекла в ряды нашей армии свыше 200.000 евреев; десятки их получают ордена за храбрость, тысячи погибают на полях битв. И солдату-еврею, который защищает Русь, приходится видеть, как русские люди, рядом с которыми и для блага которых он проливает свою кровь, эти люди разоряют города и деревни его единоверцев черты оседлости, насилуют женщин и девушек, убивают и вешают стариков, подростков, заподозренных в шпионстве. Подумайте, -- что же чувствует еврей-солдат, отдающий мужественно свою жизнь для блага нашего, что чувствует этот человек, защищая страну, откуда его гонят, где ему не дают свободно дышать, где так часты еврейские погромы и возможны такие преступления против духа справедливости, против культуры, каковым был процесс Бейлиса и попытка создать подобный же процесс в Фастове. Мы обращаемся к совести и разуму русских людей -- подумайте о трагедии еврейства. То, что происходит сейчас, чревато последствиями еще более тяжкими для еврейского народа, еще более позорными для нас. Распространяются слухи о шпионстве и предательстве со стороны еврейского населения польских губерний. Письма солдат, рассказы раненых разливают .эти слухи по всем глухим углам русской земли, создают в ней настроение, способное вызвать новые погромы, создать повод для новых ограничений еврейства в его праве на жизнь и труд, необходимый нам. Граждане! Уже и без этого мир утопает в крови, проливаемой силою ненависти. Может быть, слухи, позорящие еврейство, создаются именно теми людьми, которые заинтересованы в гонении на евреев, в дальнешем развитии политической и социальной реакции. Мы, разумеется, ни в чем не обвиняем солдат и армию: солдаты не судят, они не творят слухов, а только повторяют их. Мы знаем также, что нет народа, который весь состоял бы из праведников и святых людей, мы не отрицаем отдельных случаев предательства и шпионства со стороны евреев, измученных и разоренных войною. Обезумевший от горя человек, у которого сожгли дом, изнасиловали жену или дочь, убили сына или отца, может быть предателем из чувства мести, -- но разве он мстит, как еврей? Он мстит, как оскорбленный человек, так же точно может мстить поляк и русин, эльзасец, хорват, босняк, -- это месть оскорбленного и разоренного. Фереггальный закон осудит предателя, хотя бы он предал из мести, его осудят и убьют, но мы должны помнить, что этот осужденный -- жертва тех трагических условий, которые созданы стихией войны. Но разве весь народ ответственен за грехи десяти единоплеменных ему? Не отрицаем, что существуют люди, для которых деньги дороже родины, -- такие люди есть во всех племенах, не исключая и русского; многими деньги ставятся выше всего в мире, но эта оценка дана им не сегодня и не евреями. Есть еще одно условие, способное порождать слухи, враждебные евреям, это -- польский антисемитизм, вызванный русской политикой гонения на еврейство. Установив для евреев черту оседлости в тесных землях Польши, мы создали этим ненависть поляков к пришельцам, к чужому. И возможно, что известная часть польского народа, оберегая свою старую европейскую культуру, подозревает евреев в стремлениях русификаторских. Когда людям очень тесно, они толкают друг друга безжалостно. Мы должны помнить, что в трагические дни изнурительной борьбы нашей против врага, наши евреи, -- народ, который поставил себе и миру заповедь "не убий", этот народ беззаветно проливает свою и чужую кровь, защищая Россию, страну где он бесправен и гоним. Мир живет не преступлениями грешников, а деяниями праведных, и нет подвига более светлого, чем отказ от себя ради блага и свободы других. Этот подвиг евреи совершают с таким мужеством самозабвения, как совершает его француз, серб, англичанин. Но каждый из них защищает свое отечество, в котором он полноправный гражданин, свое общество, которое его уважает, считается с его правами. А что защищает бесправный еврей? Он отдает нам свою жизнь, мы награждаем его за это именем предателя, только потому, что и среди евреев есть дурные люди. Но не то, что позорит человека должно останавливать наше внимание, а то, что возвышает человека пред нами. Многими из нас принято думать, что русский народ обладает в высшей степени развитым чувством совести, что ему свойственна особенная сердечность, выдвигающая его из среды всех народов на первое место. Обращаясь к сердцу и уму русских люди, мы протестуем против огульного обвинения целого народа в предательстве, в отсутствии чувства чести и любви к России, хотя она и мачеха этому народу. Мы протестуем против всех ограничений еврейства в его праве на свободный труд, на гражданство русское. Нам нужны сильные, трудоспособные люди, -- разве не силен духом древний народ, который с таким мужеством поднял на рамена свои тяжкое иго рассеяния в мире и десятки веков несет иго это по земле, не уставая сеять на ней идеи торжества свободы и красоты. III. В некотором царстве, в некотором государстве жили были евреи -- обыкновенные евреи для погромов, для оклеветывания и прочих государственных надобностей. Порядок был такой: как только коренное население станет обнаруживать недовольство бытием своим, из наблюдательных за порядком пунктов, со стороны их благородий раздается чарующий надеждами зов: -- Народ, приблизься к седалищу власти! Народ привлечется, а они его совращать: Отчего волнение? Ваше благородие, жевать нечего! А зубы есть еще? Маленько есть... Вот видите -- всегда вы ухитряетесь что-нибудь скрыть от руки начальства! И ежели их благородия находили, что волнение усмиримо посредством окончательного выбития зубов, то немедля прибегали к этому средству, если же видели, что это не может создать гармонии отношений, то обольстительно добивались толку: Чего ж вы хотите? Землицы бы... Некоторые в свирепости своего непонимания интересов государства шли дальше и клянчили: Леформов бы каких-нибудь, чтобы, значит, зубья, ребры и внутренности наши считать вроде как бы нашей собственностью и зря не трогать! Тут их благородия и начинали усовещевать: Эх, братцы! К чему эти мечты? "Не о хлебе едином" -- сказано, и еще сказано: "За битого двух небитых дают"! А они согласны? Кто? Небитые-то? Господи! Конечно! К нам в третьем году, после Успенья, англичане просились -- вот как! Сошлите -- просят -- весь ваш народ в Сибирь, а нас на его место посадите, мы, говорят, вам подати аккуратно платить будем, и водку станем пить по двенадцать ведер в год на брата, и вообще... Нет, говорим, зачем же? У нас свой народ хорош, смирный, послушный, мы и с ним обойдемся... Вот что, ребята, вам бы лучше, чем волноваться зря, пойти бы, да жидов потрепать, а? К чему они? Коренное население подумает, подумает, видит -- нельзя ждать никакого толка, кроме предначертанного начальством, и решается. Ну, ин, айдати, робя, благословясь... Разворотят домов полсотни, перебьют несколько еврейского народу и, устав в трудах, успокоятся в желаниях, а порядок торжествует!... Кроме их благородий, коренного населения и евреев, для отвода волнений и угашения страстей, существовали в оном государстве добрые люди, и после каждого погрома, собравшись всем своим числом -- шестнадцать человек, -- заявляли миру письменный протест: "Хотя евреи суть тоже русские подданные, но мы убеждены, что совершенно истреблять их не следует, и сим -- со всех точек зрения -- выражаем наше порицание неумеренному уничтожению живых людей. Гуманистов. Фитоедов. Иванов. Кусайгубин. Торопыгин. Крикуновский. Осип Троеухов. Грохало. Фигофобов. Кирилл Мефодиев. Словотеков. Капитолина Колымская. Подполковник в отставке Непейпиво. Пр. пов. Нарым. Хлопотунский. Притулихин. Гриша Будущев, семи лет мальчик". И так после каждого погрома, с той лишь разницей, что Гришин возраст изменялся, да за Нарыма -- по случаю неожиданного выезда его в одноименный город -- Колымская подписывалась. Иногда на эти протесты отзывалась провинция: "Сочувствую и присоединяюсь" -- телеграфировал из Дремова Раздергаев, Заторканный из Мямлина тоже присоединялся, а из Окурова -- "Самогрызлов и др.", причем для всех было ясно, что "др." -- он выдумал для пущей угрожаемости, ибо в Окурове никаких "др." не было. Евреи, читая протесты, еще пуще плачут, и вот, однажды, один из них, человек очень хитрый -- предложил: Вы знаете что? Нет? Ну, так давайте перед будущим погромом и спрячем всю бумагу, и все перья, и все чернила и посмотрим, -- что они будут делать тогда эти шестнадцать и с Гришем? Народ дружный -- сказано-сделано: скупили всю бумагу, все перья и спрятали, а чернила в Черное море вылили и ... сидят, дожидаются. Ну, долго ждать не пришлось: разрешение получено, погром произведен, лежат евреи в больницах, а гуманисты бегают по Петербургу, ищут бумаги, перьев -- нет бумаги, нет перьев, нигде, кроме как в канцеляриях их благородий, а оттуда не дают! Ишь вы! -- говорят. -- Знаем мы, для каких целей вам это надобно! Нет вы обойдетесь без этого! Хлопотунский умоляет: -- Да как же? Ну уж, -- говорят, -- достаточно мы вас протестам обучали, сами догадайтесь.. Гриша, -- ему уже сорок три года минуло, -- плачет: Хосю плотестовать! А не на чем! Фигофобов мрачно догодался: На заборе бы, что ли? А в Питере заборов нет, одни решетки. Однако, побежали на окраину, куда-то на бойни, нашли старенький заборчик, и только что Гуманистов первую букву мелом вывел, вдруг, якобы с небес спустясь, подходит городовой и стал увещевать: -- Это что же будет? За эдакое надписание мальчишек шугают, а вы солидные, будто, господа -- ай-яй-яй! Конечно, он их не понял, думая, что они -- литераторы из тех, которые под 1001 статью пишут, а они сконфузились и разошлись -- в прямом смысле -- по домам. Так один погром и остался не опротестован, а гуманисты -- без удовольствия. Справедливо говорят люди, понимающие психологию рас: хитрый народ евреи! __________ Бессмысленно, стыдно, вредно для нас угнетать народ, который дал миру величайших пророков правды и справедливости и который по сей день одаряет мир людьми великого таланта и ума. Пора нам выступить на защиту евреев со всей слой, какую мы способны развить, пора оказать им полную и всемерную справдливость. Да будет слово делом! Горький Максим (yes@lib.ru) Год: 1919 Обновлено: 18/08/2017. 30k. Статистика. Статья: Публицистика Оценка: 3.60*121 Ваша оценка: Не читал источник http://az.lib.ru/g/gorxkij_m/text_0290.shtml

Маргерит Юрсенар. " С открытыми глазами Беседы" с Матьё Гале. Перевод с французского Ю. Яхниной М А Р Г Е Р И Т Ю Р С Е Н А Р. Oпубликовано в журнале Иностранная литература, номер 8, 2001

https://magazines.gorky.media/inostran/2001/8/s-otkrytymi-glazami.html